Ливень шёл уже вторые сутки. Отец говорил: никуда не ходи, опасно, простудишься или поскользнёшься. Была у отца после перелома ноги какая-то фобия дождей. Но Джулиан не мог сидеть в трейлере со своим стариком, слушать, как тот кряхтит над очередным колошматом, у которого заело в магазине, а попутно - кому сказать! - общается с покойной женой, чей прах находился тут же в урне. Настроение у Джулиана портилось взаперти. К вечеру второго дня так руки чесались, что Джулиан боялся задушить собственного папашу, тем более, что тот завёл какую-то похабную песенку и радостно фальшивил её себе под нос.
- Куда ты? - окликнул старик, услышав как открывается дверь.
- Куда-нибудь, - буркнул Джулиан, нахлобучивая на голову шляпу.
Нет, к заводам он не пойдёт. Удача удачей, но совсем уж самонадеянным дураком Джулиан не был. Ему бы успокоиться, развеяться, встряхнуться. Может, в клуб? Да только что там делать? Пить и подсматривать за тем, что происходит в шлюшьем зале? Иногда Джулиан и сам туда ходил, девочек снимал для отвода глаз. Чтоб не заподозрил никто, что барышни ему не интересны. Но от столь напрасной траты времени и трофеев скулы сводило. Вооружившись колошматом (на всякий случай), да накинув плащ-палатку из непромокаемой ткани, Джулиан побрёл в сторону пустующих многоэтажек севернее Библиотеки. Говорят, там видели шайку мародёров. А недавно соседка жаловалась, дескать обворовали её ночью, уволокли, гады, покрышку. Чёрт знает, зачем соседке нужна была покрышка. Но воровать - плохо. И воров надо наказывать.
Джулиан вошёл в подъезд и прислушался к звукам старого дома. Тихо. Только его же плащ шуршит, да капает вода на потрескавшиеся ступени. Он обошёл квартиры на первом этаже, неспешно, осматривая каждую комнату и каждый угол. Затем переместился на второй, на третий и так дошёл до пятого, где вдруг почудилось Джулиану, что он не один. Как будто шуршал кто-то из недр квартиры. Джулиан расчехлил колошмат, вооружился им на манер дубинки и двинулся навстречу звуку.